Грядут рождественские дни… Как правильно готовиться к этому событию? Какие дары мы можем принести Богу? Как нам обрести совершенную радость Христову в каждом дне? Беседуем с протоиереем Димитрием Савельевым, настоятелем Богоявленского храма села Прислониха.
– Отец Димитрий, приближается праздник Рождества Христова. Как сердцем воспринять глубину того события, к которому мы готовимся?
– Глубина церковных праздников может пониматься не только как глубина смыслов, но и как глубина веков. С самого момента сотворения человека Господь не оставил его на произвол игры слепых природных сил и капризов затемненных грехом разумов и воль. Бог готовился к Своему воплощению и максимально полному вхождению в бытие сотворенных Им людей. После изгнания из Эдема люди не переставали стремиться к встрече с Богом. Через братоубийственную трагедию Каина и Авеля, через гордыню Вавилонской башни, через ужас всемирного потопа, через бесконечное странствие Авраама и Сарры, через рабство и освобождение богоизбранного народа, через кровавые войны и поиски мира, через крайнее своеволие и высочайшее смирение человечество все ближе и ближе подходило к этой встрече. О ней возвестила появившаяся на небосклоне новая звезда. Как же можно не ощущать священного трепета при приближении этого события?
– Настроение рождественских дней совсем иное, нежели пасхальных. Пасха – ликование победы Христа над смертью, а Рождество? Как нам расслышать тональность этой радости?
– Эмоциональная окраска этого праздника сияет и светится в словах и звуках рождественских богослужений: «Христос раждается – славите,/ Христос с Небес – срящите./ Христос на земли – возноситеся./ Пойте Господеви, вся земля,/ и веселием воспойте, людие,// яко прославися». В переживании этого события соединяются изумление перед его глобальностью, с одной стороны, и умиление от высокого доверия, которым почтил Господь человечество, – с другой. Впервые в истории Бог предстал перед людьми не в виде всесильного Господина и абсолютного Владыки, а как слабый Младенец, Который Сам нуждается в человеческой помощи и заботе. С самого момента рождения, а не только в страшные дни Страстной седмицы Сын Человеческий предал Себя в руки человеческие.
– Волхвы приносят Младенцу Христу дары, пастухи идут поклониться, а что можем сделать мы для воплотившегося ради нас Бога?
– Мы можем принести в дар только то, что имеем. Поврежденный грехом мир полон всяческих имитаций и симуляций, обманов и самообманов. Но Бога достойно лишь что-то реальное. И подарить можно только свое. Всякое доброе дело, исходящее от сердца, совершаемое из любви к Богу и ближнему, может стать подарком Христу. Один человек печет хлеб, другой крутит баранку транспортного средства, третий строит дома, четвертый лечит больных или учит детей. Кто-то просто поддержит падающего или скажет доброе слово унывающему. Для Бога нет ничего пренебрежимо малого и незаметного. Ему угодна всякая лепта вдовы.
– Батюшка, Священное Писание много говорит нам о радости. Апостол Павел пишет: «Всегда радуйтесь» (1 Фес. 5, 16), в Евангелии от Иоанна есть такие замечательные слова: «Радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 22). Что такое христианская радость?
– Радость – это положительная оценка нами своей и окружающей нас жизни здесь и сейчас, то есть в это время и в этом месте. Когда Господь в конце каждого из дней сотворения мира говорил: «Это хорошо!» – Он, наверное, радовался результатам Своего творчества. Радость – это сердечное чувство. Радостью мы можем поделиться с другими людьми, и часто нам неудержимо хочется это сделать. От радости крепнут наши силы, повышается энергия, появляется желание новых задач и свершений. Кажется, что ничего нет в мире лучше и полезнее этого чувства. Но апостол Иоанн, посвятивший ему немало вдохновенных слов, напоминает нам о том, что радость должна быть совершенной (см.: Ин. 16, 24). То есть, оказывается, радость может быть и не совершенной. Мы можем радоваться вещам мелким и недостойным. Но это еще полбеды. Некоторые люди радуются греховной радостью, радуются чужому несчастью по формуле: «Пусть у нас коровы нет, зато и у соседа корова сдохла». Эти примеры показывают, что просто положительные эмоции, исходящие из непросвещенного сердца, не ведут к спасению.
– Многие люди сейчас справедливо подмечают: «Чему радоваться-то?». Мир в прямом смысле пошатнулся, кругом болезни, войны, личные скорби. Люди находятся в постоянной тревоге, порой даже в молитве и приобщении к таинствам не всегда обретают покой и утешение и от этого унывают еще больше… Что с этим делать?
– Почему-то многие считают, что изображать на своем лице вселенскую скорбь – удел людей благородных и высоких духом. Некоторые даже и не изображают, а на самом деле впадают в уныние, оправдывая себя словами Соломона: Во многой мудрости много печали (Еккл. 1, 18). В этом вопросе мне ближе другое место из Библии. Господь говорит человеку: Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор. 30, 19).
Нам даны жизнь и смерть, способность к действию и смирение перед непреодолимыми препятствиями, возможность принятия мира как дара Божия или отвержения его. Когда ко мне подкрадывается уныние, я всегда стараюсь вспоминать жизнь родителей, бабушек и дедушек, представлять себе судьбы более далеких предков. Им всем выпали на долю гораздо более трудные времена, чем нам. Войны, голод, разруха, много трудов и болезней – гораздо больше, чем у нас несчастий. Но они не сломались, не разучились радоваться жизни, смогли передать эстафету ответственности за этот мир следующим поколениям. Неужели мы в гораздо более благоприятных условиях сдадимся, поднимем руки и сможем только размышлять о несовершенстве мира?
Тех, кто подвергает сомнению действенность церковных таинств, хочется упрекнуть в самонадеянности. Кто ты такой, чтобы глубочайшие изменения, происходящие с нами в таинстве Причастия на самом фундаментальном онтологическом уровне бытия, проверять капризными настроениями своего неверного и слабого сердца? Откуда ты знаешь, что с тобой происходит в это время на самом деле? Тебе не стало легче, но, может быть, эта горечь необходима нам для исцеления? От скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает (Рим. 5, 3-5).
– А счастье? Христианин призван быть счастливым или нет? Ведь все так этого хотят, но мир часто называет счастьем то, что для христианина является искушением. Как с этим быть?
– Если искать максимально краткий ответ на поставленный вопрос, то нужно отметить, что христианин призван не к счастью, а к святости. Господь сказал: будьте святы, потому что Я свят (1 Пет. 1, 16). В Библии не написано: «будьте счастливы, потому что Я счастлив». Но все равно мы постоянно задаем друг другу этот вопрос: а как же счастье? А ты счастлив? А я? Ответить на него человечество пытается, наверное, на протяжении всей своей истории. Немецкий философ Иммануил Кант писал, что счастье – это такое состояние, когда все в жизни разумного существа происходит по его воле. Проще говоря, по Канту, счастье – это исполнение всех желаний. Но как будто бы в ответ немецкому философу наш Александр Сергеевич Пушкин жалуется: «На свете счастья нет,/ Но есть покой и воля». Русский классик чутко отметил эту противоречивую ситуацию: воля есть, а счастья – нет. Так же как и в рассуждениях о радости, мы легко придем к выводу о том, что счастье может быть совершенным и не совершенным, спасительным и не спасительным.
Христианское определение счастья очень лаконично и состоит всего из двух слов: счастье – это полнота бытия.
Беседовала Ксения Хайсанова, газета «Православный Симбирск»
Фото: Симбирская епархия
