Рукописи не горят
12:5101 Февраля 2016
1969Клуб «Симбирский глагол». Ведущий Клуба – Жан Миндубаев. Тема заседания: «Рукописи не горят...»   От ведущего. Ловлю себя на том, что в нашем быстротечном мире  мы как-то слишком беспечно  относимся к памяти как одному из самых драгоценных свойств нашего земного бытия. Для такой мысли есть все основания.  Вот одно из них. Как-то я спросил у одного из студентов местного педуниверситета чем занимался Владимир  Ленин. Недоумение студиозуса было великим- но мое стало еще более значимым, когда я услышал: «А черт его знает! Я ведь тогда не жил!» А о великой роли памяти в нашей  жизни говорили  всегда, и не самые глупые. Вспоминаются Пушкин, Бунин, Тютчев, Шопенгауэр, Дидро и еще многие. Да и все человечество, в целом, прекрасно осознает всю значимость и ценность человеческой памяти, иначе зачем бы оно так тщательно и долго занималось бы археологией, историей, антропологией? Это я все к тому, что мы, скромные обыватели Земли, весьма склонны предавать забвению все, что не поддерживается либо властью, либо деньгами. ? это не есть хорошо. Вот  кто сегодня из ульяновцев  вспомнит человека по имени Александр Сергеев? Немногие, думаю. А ведь он был личностью весьма наблюдательной, остроумной, общественно-деятельной. Работал некоторое время в Законодательном  собрании области. Преподавал. Ну и так далее. В частности, оказался причастным и к литературе. Особенно, когда  свалила его в постель неодолимая болезнь. На свои маленькие деньги до самой кончины  издавал небольшие книжечки, полные острот, забавных эпизодов, ума. Отрывок из одной (это уморительный рассказ о том, как молодые радиофизики были откомандированы с предприятия на обустройство пионерлагеря) я и предлагаю читателям «Симбирского глагола». Предлагаю потому, что в этом эпилоге  сжато, с тонким юмором  обнажается  суть происходившего в то время. Увы, ныне несправедливо подзабытого. ?так, эпилог книжки «Лагерь».   Александр Сергеев 1969 год Наши герои, как и весь советский народ, прожили очередной насыщенный год. Советский человек - Алексей Грибов - в составе труппы артистов МХАТА порадовал ульяновского советского зрителя ролями Ленина и Сатина на сцене облдрамтеатра. Советский человек - Борис Спасский - стал десятым чемпионом мира, выиграв матч у девятого чемпиона мира - советского человека Тиграна Петросяна. Ещё два советских человека - ?горь Бондаревский и ?саак Болеславский, гроссмейстеры, их тренеры-секунданты, написали о матче толковую книжку. Все четверо порадовали ульяновского советского болельщика. Французский человек - Шарль деГолль, много лет олицетворявший страну, оставил пост президента. Советскому человеку пришлось привыкать к новому президенту - Франсуа Миттерану. Американский человек высадился на Луну, нанеся советскому человеку морально-психологическую травму. Советские и китайские люди, строившие социализм в своих странах, постреляли друг в друга из-за острова Даманский. Вяло повоевав полгода, советский человек - Леонид Брежнев - передал остров, за ненадобностью, китайскому человеку - Мао Цзе-дуну. Засыпав протоку, китайский человек стёр остров с лица земли Засвияжский советский человек омрачился. ?, в память об острове, назвал отдалённый жилой микрорайон «Даманским». На Востоке заметные события обсуждают на «восточных базарах». В странах с рыночной экономикой на подобные события откликаются фондовые биржи колебаниями котировок акций. Фондовая Биржа - разновидность рынка. В Ульяновске фондовой биржи ещё не было, её заменяла Доска объявлений квартирного обмена. Котировки акций заменили пожелания в объявлениях: «Киндяковку, Заволжье и Даманский - НЕ ПРЕДЛАГАТЬ». Наивные жители того не понимали, что при интенсивной урбанизации в 1960 жители городов сравнялись с жителями сёл, в 1968 Ульяновск стал 300-тысячным и продолжал стремительно расти. В этих условиях правящая верхушка должна была уберечь центр города для себя и своих близких и заселить людьми второго сорта окраины города. Сегрегация, однако! Возле входа в парк «Семьи Ульяновых», организуя культурный досуг советско-засвияжской молодёжи, власть соорудила открытую танцплощадку. Окрестные советско-засвияжские жители надолго лишились покоя. Согласно экспертной оценке Н. Макаровой:  «На танцплощадке вне конкуренции были юноши в расклешенных брюках /полуметровый клин красного бархата с жёлтой цепочкой по низу» Картина шестидесятых будет неполной, если не упомянуть о некоторых разновидностях пищевой экзотики. Например, о внезапном появлении коньяка египетского - красный напиток, 38 градусов, с пирамидой и сфинксом на этикетке, и по божеской цене. Напиток тут же стал дефицитным. Еще более внезапно какие-то советские люди, завалили «кальмарами» прилавки засвияжских продмагов. Продмаг №22 - ул Полбина, 25 Продмаг №6 - Восточный бульвар, /в народе - «шестиэтажный»/. Засвияжские советские люди стали скромно уклонятся от этакой экзотики, несмотря на доступные цены /70 коп. банка/. Тогда «Ульяновская правда» стала всячески рекламировать разнообразные блюда из этого морского зверя. Например, «кальмар, запечённый в тесте» /или «в тексте», как шутили засвияжцы/ Назойливая реклама - прообраз нынешней - не успокоилась до тех пор, пока советско-засвияжские люди не распробовали морепродукт как дешёвую закусь быстрого приготовления. С той поры эти бледно-волокнистые куски резиновых шлангов исчезли с прилавков всей страны. Наконец-то вышла трилогия о герое «Педагогической поэмы - Семёне Карабанове - продолжателе дела Антона Семёновича Макаренко и его жене «черниговке», написанная не очень советской женщиной Фридой Вигдоровой, репрессированной ещё в 1948 году. Ю. Трифонов написал  повесть «Обмен». Вышел седьмой том восьмитомного собрания сочинений К.Г. Паустовского. Книжный магазин /Восточный бульвар, 5/ был завален мрачной книжкой с тревожным названием «Осторожно - сионизм!» Политиздат оформил её в мягкую чёрную обложку с белым кругом, в котором восклицательный знак призывал к бдительности. Цена этого опуса была 69 копеек. При том, что средняя цена книги в это время в СССР поданным Госкомстата, равнялась 70 копейкам. В 1969 году чистоплотно-засвияжские советские люди последний раз искупались в Свияге, презрительно окрестив эту сточную канаву, «свинягой», хотя речка была не при чём - «при чём» были другие советские люди. ?сторики и краеведы почему-то ничего не cooбщают о таком важном общественном явлении как городской пляж на берегу Волги. Мало что зная о пляже мирового уровня - Капакабане, население каждого крупного города стихийно обзаводилось своим «микрокапой». Достаточно назвать «дикий» пляж на Заячьем остров который возник в Ленинграде под стенами Петропавловской крепости, или ростовский «лебердон» (левый берег Дона, где не считал зазорным для себя бывать сам Юрий Гагарин). На каждом таком «микрокапе» было свое постоянное население, своя субкультура, со своими нравами и обычаями, своей информацией, модой, лидерами и пр. В начале 60-х городская исполнительная власть, укрепила берег бетонной дамбой, которую тут же облюбовало население «микрокапы». За тридцать летних месяцев шестидесятых, десятки тысяч жителей прошли по этой «бетонке» не одну сотню километров. При этом только ненаблюдательному человеку могло казаться их перемещение броуновским. На самом деле внешне хаотическое движение было подчинено определённым закономерностям, хотя и рождавшимся стихийно. Самая важная и главная из них это ПРОТЕСТ. Стихийно рождавшиеся, неосознанные опыты и навыки протеста и «выдавливания из себя по капле страха» готовили социальную базу для будущего обрушения коммунистического режима. Никто из пляжного народа не выйдет на защиту этого режима. Советские люди не знали, что живут в «тоталитарном обществе», не знали и такого словосочетания. Многого НЕ ЗНАЛ?, но ЧУВСТВОВАЛ?. Например, ощущали несвободу, выраженную ёмким «НЕЛЬЗЯ». Нельзя читать Баркова и «Заветные сказки» Даля-Афанасьева.?  тогда студент политеха, рабочий «володарки» Володя Долотов проникал в спецхраны и, обладая феноменальной памятью, цитировал наизусть огромные куски. Нельзя читать «запрещённую антисоветчину». Где нельзя? На нашем пляже? Ха-ха! Есть Прибалтика, портовые города: Одесса, Владивосток, Ленинград, Москва, туристы, вражеские голоса, наконец. Нельзя слушать «неположенную» музыку??  тогда студент «политеха» Саша Гренов обеспечивал желающих магнитофонными записями, пластинками большого формата /«пласты» и «диски» - термины из того ещё времени/ Особую нелюбовь режим питал к джазу: «Джаз - музыка толстых» «Сегодня он лабает джаз -  а завтра Родину продаст». ? тогда известный фанат пляжного волейбола Юрий Ржевский собирает коллекцию в триста единиц хранения. Каково же было его удивление, когда преподавательница того же вуза Галина Лицина собрала их четыреста! Нельзя заниматься культуризмом. ? поэтому известный в очень узких кругах культурист Олег Пономарёв, официант ресторана гостиницы «Волга», демонстрировал широченные плечи и прочее мускулистое загорелое тело, приводя в трепет ослепительно-прекрасных студенток. Форма протеста была подобна самовыражению свободных людей Древней Греции, которые понимали свободу и как свободу от одеяний. В ответ на происки культуристов ослепительные студентки не оставались в долгу. ? свои мини поднимали на недосягаемую высоту. Когда эта высота достигла 12 сантиметров выше колен, студентки «политеха», законодательницы пляжной моды, Нина и две неразлучные Наташи заменили уродливый термин на более понятный - «миниюбка». Термин, тут же прижился на одной шестой части суши. На этом эксперименты обоего пола друг над другом не завершились. ?. Ефремов в «Лезвии бритвы» подарил пляжному народу словечки - «вайтлс» и «секс эпиил», которые тут же вошли в молодёжную моду и обиход. В облике советского юноши НЕ приветствовались транзистор «Спидола», тёмные очки и нейлоновые плавки. Поэтому наши юноши в знак протеста обзаводились не только всеми этими атрибутами, но ещё и гоночными велосипедами, вишнёво-никелерованными чешскими мотоциклами «Ява», венгерскими мотороллерами «Паннония» и «Чезетта» ... Студентки ответили «купальниками - «хамелеонами»: матово-белый нейлон становился в воде абсолютно прозрачным. Лавинообразно растёт количество романтических знакомств, для продолжения которых созданы: овраги левобережья и Бесстыжий остров, километры заброшенных садов правого косогора и кинотеатры, кафе «Ветерок» /сухое вино и живая музыка/, луна и звезды - чёрт возьми! Ульяновские мужчины - впервые в СССР - объявили бойкот «семейным трусам» на пляже. В ответ французы провели два ядерных испытания на атолле Бикини. Француженки поразили воображение мужчин двумя шокирующими полосками. Наши студентки минимизировали их до двух сантиметров, по одному сантиметру на каждую полоску. Так появился кинематографический термин «мини-бикини», термина «стринги» человечество еще не знало. ?зумлённые юноши стали ходить «топлесс», а затем за смелыми девушками, которые этот «топлесс» примерили на себя. Короче, когда на одном полюсе - антинародный режим, а на другом - молодость, здоровье, красота, природа, то победа будет за...? Двух мнений быть не может. Во время тех творческих баталий: 1) де факто незаметно исчезает Конно-Подгорная слобода, уступая место жилым микрорайонам («хрущобам») и корпусам УМЗ 2)     а на Волжском косогоре разбили парк «Дружбы народов», который был обречён повторить судьбу страны, в которой появился на свет. В первый зимний день 69-го надо всем Засвияжьем не было безоблачного неба, так как именно  в 20.00  первого декабря пошёл проливной дождь. В этом же году советские люди понесли невосполнимую утрату - скончались Надя Рушева, Марк Бернес и Корней Чуковский. Два Олега - Анофриев и Даль - навсегда засверкали, соответственно, в «Бременских музыкантах» и «Старой, старой сказке». Некоронованным королём среди певцов был Муслим Магомаев, восходила звезда Владимира Семёновича и Аллы Борисовны. Советские люди со вниманием читали В.Аксёнова и Ф.?скандера, Н.Амосова и ?.Андроникова, С.Образцова и А.Вампилова, ?.Ефремова и Стругацких. Р.Рождественский и Б.Окуджава покоряли каждый свою аудиторию. Подходили к концу 60-е, завершившие недолгую оттепель, однако, вопреки очередному возврату к сталинизму, важнейшее из всех искусств много чего подарило советскому зрителю. Каждый месяц надо было знакомиться с новинками - пропустить бы. Автору удалось посмотреть все. Шестидесятые принесли нам кримплен и болонью, нейлон и джерси, твист и чарльстон, сиртаки и липси, летку-еньку и французские сапожки, нотатению и престипому, хек и бильдюгу /эти экзотические названия хоть как-то скрашивали уныние очередей советских домохозяек/, Тольятти и Ф?АТ: /модель 66-го года стала базой для родного «жигуля»/. В Засвияжском ДК культуры выступали Аркадий Райкин и Роман Карцев, Вольф Мессинг и Роберт Рождественский, Михаил Суслов и Эдита Пьеха, на выступлении которой партер повскакал, увидев её золотые концертные туфельки, В кинотеатре «Рассвет» - ?горь Дмитриев и Маргарита Терехова, Юрий Каюров и Юлий Карасик В шестидесятые продукция сельского хозяйства росла примерно на 3% в год. Однако, с 1963 г. страна приступила к масштабным закупкам зерна за рубежом. Так, усилиями родной коммунистической партии и советского правительства, проявлявшими неустанную заботу, наш «непростой советский человек» попал в продовольственную зависимость от антисоветского потенциального противника... ***** Автору осталось только поблагодарить читателя-собеседника за соприкосновение к вышеописанному. Теперь и автору стало ясно, что СОБЫТ?ЕМ /как учит Паустовский/ вправе называться только то, что ОСТАВЛЯЕТ В СОЗНАН?? ДОЛГ?Й СЛЕД и ПОМОГАЕТ тому внутреннему процессу, какой называется «ФОРМ?РОВАН?Е ЧЕЛОВЕКА».   Александр Сергеев.