О том, как появился образ командира с красным рюкзаком, какую ответственность накладывает звание героя и чем реальный человек отличается от образа, рассказал в интервью Readovka Герой России, начальник Главного штаба «Юнармии» и член Высшего совета «Единой России» Владислав Головин, более известный под позывным «Струна».

— Когда государство присваивает человеку высшее звание – героя страны – оно его чего-то лишает при этом? Что-то отнимает у него?

— Не лишает, не отнимает – обязывает в каком-то смысле. Ещё больше внимания обратить на себя и соответствовать. В первую очередь это – доверие, в том числе на будущее. Ты своим достойным поступком уже заслужил это звание, и ты обязан сохранять лицо и соответствовать.

— А оно не лишает человека права на слабость, на сомнение?

— Да нет, наверное. Есть моменты, в моей жизни в том числе, в которых я позволяю проявить слабость. Когда вспоминаю своих боевых товарищей, у меня всегда накатывают слёзы. Вспоминая во время минуты молчания, прокручиваешь в голове те или иные события, но важно собраться и понять, что позволить слабину себе можно только в моменте. В остальное время ты обязан сохранять стойкость в принятии решений и продолжать свою работу в память о ком-либо.

— А Герой России может сказать: «Мне страшно», «Я не знаю», «Я сомневаюсь»?

— Может. Ни один человек не может сказать, что он всё знает и на каждый вопрос ответит – и я в том числе. Я понимаю, что постепенно мы чему-то учимся, что-то новое для себя открываем, познаём, как говорится, нет передела совершенству, и мы всегда должны находить ту самую возможность для саморазвития.

— Есть ли вопрос, который всегда задают и на который никогда не слышат ответа? Не потому, что ты не отвечаешь, а потому, что просто не слушают.

— Я стараюсь всегда поддерживать такую атмосферу, чтобы было интересно. Один из главных принципов общения – это для меня, безусловно, искренность и открытость. На любой вопрос, который мне поступает, я стараюсь всё-таки найти ответ. С ребятами мы часто встречаемся, и за возникающие вопросы (бывает, сложные и звучащие для меня впервые) я их всегда в первую очередь благодарю, потому что это и для меня новый опыт. Если я не найду ответа в своём багаже знаний, то я обязательно потом где-то найду ответ – как минимум для себя, и чтобы ребятам передавать. Если говорить о вопросах, которые часто встречаются – это, конечно же, вопросы о боевом пути, про позывной, про рюкзак и вопросы про что-то из детства.

— «Струна» – это уже образ, во многом легенда. Любой образ всегда живёт сам, независимо от своего хозяина. Ты легенды про себя собираешь?

— В разговорах встречается, что слышали, знают. Многие знают, и правда, образ и не сопоставляют, что это я. Понимаю, что каждый человек не может быть в одной и той же повестке, что и все: кто-то слышит историю, кто-то знает меня. Иногда бывает, что не сопоставляют: знают про образ и со мной общаются достаточно давно, а потом соотносят какие-то факты, и понимают, что это – один и тот же человек.

— Рюкзак красный почему был? Так получилось или это была задумка?

— По обстоятельствам. Находились в ежедневном бою, что-то поражалось, оставлялось или терялось из-за оперативной смены позиций: техника, имущество. Соответственно, необходимо было использовать подручные средства. Мои боевые товарищи нашли в одном из жилых помещений и передали мне, потому что понимали, что я по всем карманам уже всё что можно, распихал: дополнительный боекомплект мог уже кому-нибудь отдать, потому что понимал, что аккумуляторы для радиостанций для меня приоритетнее, ведь задача командира – находиться в оперативной обстановке и поддерживать связь как со старшим начальником, так и со своими подчинёнными. Аккумуляторов было необходимо большое количество – и разные радиостанции с разными подразделениями, и на одну радиостанцию по несколько аккумуляторов. Необходим был какой-то мешок, чтобы их с собой переносить: ребята подсобили, нашли рюкзак – так и появился образ.

Полное интервью смотрите по ссылке.